e5b7f8cd     

Никитин Юрий - Княжеский Пир 1



ЮРИЙ НИКИТИН
КНЯЖЕСКИЙ ПИР
Часть 1
Глава 1
Лунный свет мертвенно скользил по чешуе гигантской рыбы, что укрывала огромный дом-крепость. Узкие окна темнели как жабры, голова и хвост оставались в темноте. Не всяк понимал с ходу, что это не чешуя, а гонта — деревянные дощечки.

Ими покрывают крыши северяне, будь то норманны, ругенцы или новгородцы. Раньше здесь крыли соломой, но новгородец Владимир вторгся с севера, разбил могучим кулаком из варягов и новгородцев нехилое вообще-то войско киян, и с той поры облик Киева стал меняться...
К его открытости и беспечности добавились суровость и даже жестокость северных народов, что поневоле звереют среди голых скал северного моря, где помимо селедки и тюленей только топоры да оскаленные морды таких же озверевших от вечного недоедания соседей..
Сейчас терем мертвенно выступил на звездном небе, темный и неживой.
На верхнем поверхе как желтые глаза филина злобно горели два окна. По плотным занавесям как рыбы в воде беззвучно скользили тени. Мимолетные, изломанные в трепещущем свете факелов и масляных светильников, но Владимир узнал силуэт отца Ивана, священника Юлии, с которым прибыла на Русь, и с которым не расстается...
Злые языки поговаривали, что прекрасная гречанка изменяла Ярополку, священник удался ростом и силой, подковы ломает как пряники, но простой люд зрит лишь то, о чем мечтает сам. На самом же деле священник замахнулся на гораздо большее, чем обольстить жену великого князя, кем был тогда
Ярополк. В постели что княгиня, что пастушка, а вот подчинить своему влиянию княгиню... вернее, влиянию своего бога...
От главного терема неслись приглушенные песни, пьяные крики, смех.
Шел нескончаемый пир, пир бояр и богатырей, только он, великий князь
Владимир, не в Золотой Палате среди пирующего люда, а здесь, на резном крыльце, вдыхает ночной воздух и всматривается в окна второго поверха дальнего терема. Свет слабее, словно в кельях христиан, что непривычно для покоев Рогнеды, гордой княжны полоцкой, которую он взял силой прямо на окровавленных трупах ее отца и братьев, когда дворец горел, когда выволакивали и резали ее челядь, а город грабили...

У Рогнеды всегда горят все светильники, в покоях жарко, воздух пропитан запахом горящего бараньего жира. Если огни пригашены, то не иначе, как принимает кого тайно. Чужие в терем не проникнут, стража надежна, но с поверха на поверх ходить вольно...
Свет и на первом, где расположил Забаву, жену князя Олега. Тихая, робкая, она не противилась, когда он, распаленный похотью, поволок ее на ложе, только плакала тихонько, но и потом не перечила, а, повстречав невзначай в переходах, пугливо кланялась как простая челядница. Но редко кто мог заметить полный ненависти взгляд, который бросала на ненавистного князя, когда он, как она полагала, смотрит в другую сторону...
Половицы заскрипели, Владимир напрягся. Доски из толстого дуба, зря не скрипнут К тому же песни и крики, а еще и звон железа — опять бьются дурни! — заглушили бы и конский топот, а здесь даже не скрипят, а вопят так, будто при каждом шаге на доски опускают скалы.
Волосы на загривке зашевелись. В теплом ночном воздухе, пропитанном запахами хмельного меда, браги, дорогого ромейского вина, повеяло могучим хищным зверем.
Сердце стукнуло чаще, но заставил себя дышать ровно, а взор сделал приветливым. И не изменился в лице, когда из тьмы выдвинулась громадная фигура. Лунный свет упал на страшную оскаленную морду медведя. Человек, если он человек, двигался вразвалку, покачиваясь на коротких но



Назад