e5b7f8cd     

Никитин Юрий - Трое Из Леса 09



ЮРИЙ НИКИТИН
ГИПЕРБОРЕЙ
ГЛАВА 1
Олег услышал приближающийся конский топот. На поляну выметнулся храпящий конь. Всадник был огромен, лют, за плечами трепыхалась шкура барса, на шее болталось ожерелье из волчьих и медвежьих клыков.

Следом через чащу проломились двое дулебских слуг, кони под ними шатались, роняли пену.
— Светлый обрин, собаки потеряли след оленя!
— Каджи вас побери с такими псами! — заорал всадник в шкуре барса.
Плеть свистнула, дулеб вскинул ладони, но узкая полоска кожи с треском распорола рубаху на спине. Конь под дулебом всхрапнул, вздыбился, едва не выбросив седока из седла, понесся через кусты.
Обрин, не выпуская плети, повернулся к Олегу. Тот сидел на пороге пещеры, рядом на плоском камне сушились травы, корни, ягоды. Глаза обрина налились кровью.
— Молитвами живешь? А почему олень исчез? Почему псы след потеряли?
Кто ты есть, тварь?
Олег низко поклонился:
— Пещерник я, светлый хозяин.
— Пещерник, — прорычал обрин, щеря острые зубы. Его пальцы крепче сжали плеть, конь гарцевал, боком приближаясь к пещере. — Гнушаешься нашей жизни, с богами дружишь... На колени!
Олег поспешно упал на колени. Обрин с наслаждением — даже привстал на стременах! — обрушил плеть на сгорбленную спину. Рубаха лопнула, обнажив худую спину с резко выступающим хребтом.

Поперек спины запылала кровавая полоса.
Обрин остановил коня, процедил сквозь зубы:
— Плечи как у быка, а от жизни прячешься... Тварь!
Люто свистнула плеть, рубаха лопнула в другом месте. Вздулся длинный красный рубец. Налитые кровью глаза обрина выпучились, он часто задышал.
Плеть засвистела в воздухе, на землю, как осенние листья, опали обагренные кровью лохмотья рубахи. Колени были на земле, голова покорно опущена.
Худое жилистое тело вздрагивало под свирепыми ударами. Спину крест-накрест исполосовали багровые рубцы, а плеть все так же зловеще взлетала над головой.
На поляну продрались, круша кусты, обрины и кучка пеших загонщиков из примученных дулебов. Обрин осатанел, на синих губах повисла пена. Он что-то орал, оскалив зубы как зверь. Конь испуганно дергался, дрожал от щелкающих ударов.

В воздухе запахло свежей кровью.
Один из обринов подъехал к всаднику с плетью, с готовностью бросил ладонь на рукоять меча:
— Тарган, позволь! Я смахну ему голову.
Обрин задержал руку с плетью над головой, оглянулся:
— Чего?
Воин медленно потянул из ножен меч.
— Плетью забивать долго... А так с одного маху.
Обрин повернулся к стоящему на коленях пещернику. Окровавленные полосы рубашки свисали до земли, словно лыко, содранное свирепым медведем с липы, спина и шея безобразно вздувались переплетением багровых рубцов, многие сочились кровью. Невесть откуда налетели крупные, как жуки, зеленые мухи, со злобным жужжанием падали на спину, жадно лизали сукровицу.
— Пусть поживет, — буркнул обрин. Он сунул плеть за пояс. — А то скоро пороть будет некого.
Гридни захохотали. Обрин повернул коня, копыта прогрохотали мимо пещеры Олега. Один спешился, помочился у входа, затем с гиком и свистом пустился догонять своих. У троих обров висели притороченные к седлам зайцы, тетерева, один сумел добыть молодого кабанчика.

Со смехом и шуточками ехали к селению дулебов, где месяц тому назад истребили почти всех мужиков, а молодых девок оставили для потехи. Один из обринов вдруг оглянулся на Олега, сказал с удивлением:
— А кожа у пещерника прямо дубленая!.. Ты раньше рассекал мясо до кости, а у этого шкура едва-едва лопалась... Или у него не шкура, а кора?
— Посидел бы ты в пещере, — ф



Назад