e5b7f8cd     

Николаев Андрей - Золотые Врата



sf_action sf_fantasy Андрей Николаев Олег Маркеев Золотые врата Июнь 1941 года... концлагерь на Новой Земле. Заключенные этого острова «Архипелага ГУЛАГ» люди особенные: шаманы, знахари и ученые-парапсихологи из спецотдела НКВД — противостоят магам из Черного ордена СС.

Идеалисты-ученые на острове пытаются отрыть «врата» в Атлантиду и вернуть человечество в Золотой век. Но за порогом врат оказалась преисподняя...
ru ru Black Jack FB Tools 2004-09-02 http://leoslibrary.on.to D7C82BAE-DA8A-4319-A6A6-29BD67852DF4 1.0 Олег Маркеев, Андрей Николаев. Золотые врата Лениздат СПб. 2004 5-289-01771-2 Андрей Николаев, Олег Маркеев
ЗОЛОТЫЕ ВРАТА
Пролог
Архипелаг Новая Земля
Спецлагерь «Бестиарий», 40км севернее поселка Малые Кармакулы
Февраль 1941г.
Морозный воздух ворвался в сени, заклубился паром, будто на раскаленную каменку в парной плеснули ковш холодной воды. Тимофеев захлопнул дверь, потыкался вслепую, нашаривая вход в дом, толкнул с силой и ввалился в тепло, пропахшее табачным и спиртовым перегаром.

На грубом дощатом столе горела керосинка, стояла кружка с недопитым чаем. Заправленная шерстяным одеялом и оленьей шкурой койка манила прилечь, отоспаться, наконец, за все бессонные ночи.

Смерзшие ресницы оттаяли, он смахнул влагу с лица, сбросил варежки и негнущимися пальцами стал развязывать ремешки стянутой у горла кухлянки. Кожа намокла, узел никак не поддавался, и он попробовал достать его зубами. Нет, не получилось.

Накопившееся бешенство прорвалось рычаньем и неразборчивыми матюгами. Сплюнув на пол слюну с привкусом сальной кожи, Тимофеев, оставляя на светлом дощатом полу мокрые следы, протопал к сундуку возле койки.

Нашарив спрятанный в щели на полу ключ и, открыв амбарный замок, он распахнул сундук, вытащил из его недр четвертную бутыль со спиртом. Закуска в сенях, а и черт с ней. Он выплеснул остатки чая в угол, набулькал полкружки и, выдохнув, опрокинул спирт в рот.

Жидкий огонь опалил гортань, пронесся по пищеводу и тяжело упал в желудок. Тимофеев подышал открытым ртом, занюхал рукавом кухлянки и упал на табурет. С-сволочи… Все сволочи!

Спецлагерь, спецпоселенцы… Да начхать мне!
Спирт ударил в голову, стало жарко. Он потащил малицу через голову, завязки сдавили шею под подбородком. Тимофеев рванул раз, другой, схватил со стола нож и, одним махом разрезав ремешки, стянул малицу и швырнул ее на пол. Ну, я вам устрою, господа!

Это мы быстро определим, кто здесь начальник лагеря, а кто зе-ка. Поначалу думалось — интеллигентишки вшивые, что, не видали таких? Под Пензой, когда в начальниках колонии ходил. Да сколько угодно!

Мигнешь блатарям — и нету филосова-инженера. Вот беда-то, но что поделаешь — лесоповал. Здесь тебе не в конторе бумажки перекладывать, заговоры устраивать. Дерево, оно, бывает, и на человека повалиться может. А можно и на шило случайно упасть.

Два-три раза, для верности. Ну, помер инженер. Острая сердечная недостаточность.

Слаб здоровьем оказался, философ-то.
А здесь один блатной затесался, и тот сукой стал. Как услышал про шило, так валенок из себя строить начал. А ведь на воле на гоп-стопе попался. Ну, ничего, и ему припомним. Выбрать, кто послабее.

Вон, пацана этого, ассистента раз и — в карцер. Жидковат ассистент, не то, что профессор. А что карцер деревянный, так это ничего. На улице минус сорок пять, одну ночь посидит там, да что ночь — пару часов, так ломом не отколупаешь ассистента.

Одного зароем, зато другим наука будет. А что, взвод в ружье поднять, весь, и хрен с ним, что винтовки в лагере не стреляют. Штыки



Назад