e5b7f8cd     

Нилин Павел - Испытательный Срок



Павел Нилин
Испытательный срок
1
Зайцев быстро освоился. Он носил теперь старенькое, узковатое в плечах
пальто, не иначе как приподняв воротник. Кепку натягивал до самых бровей,
так, что не было видно огненно-рыжих волос. И смотрел на всех, чуть
выкатив сердитые серые глаза.
Еще весной на книжном развале он купил замусоленную книжку с описанием
японских способов борьбы, собранных, как было указано на обложке,
господином Сигимицу, начальником тайной полиций, в помощь сыщикам, морякам
и господам офицерам, желающим усовершенствовать свою мускулатуру.
Сделавшись, таким образом, обладателем всех этих хитроумных способов
борьбы, Зайцев прямо-таки рвался к деятельности, бурной, рискованной,
головокружительной, готовый хоть сейчас поставить на карту всю свою
восемнадцатилетнюю жизнь.
А деятельности все еще не было.
Вернее, деятельность-то была: в уголовном розыске почти непрерывно
звонил телефон - из районов города и губернии сообщали о происшествиях -
убийствах, кражах, ограблениях. Но Зайцева пока не допускали к этим делам.
И Егорова не допускали.
Впрочем, Егоров, как видно, и не стремился к опасным приключениям.
Угрюмый, стеснительный, похожий в кургузом черном пиджачке и в
вылинявшей форменной фуражке на обносившегося гимназиста, он целый день
сидел на широкой скамейке, где обычно ожидают своей очереди потерпевшие
или задержанные по подозрению, пока их не опросит дежурный. И его самого
было легко принять за потерпевшего.
Дежурный по городу так ему и сказал:
- Ты, брат, тут не сиди. А то ты только путаешь меня...
Егоров пересаживался поближе к столу дежурного. Но и здесь сидеть было
уж совсем неудобно. К столу то и дело подводят задержанных или подходят
потерпевшие, и надо все время кому-то уступать место.
А Зайцев большую часть дня проводил в разных комнатах - слушал, как
ведут допросы, или заглядывал в окошечко арестного помещения, где сидят и
шумно переговариваются еще, должно быть, не протрезвившиеся самогонщики.
Да и протрезвиться им мудрено: отобранные у них самогонные аппараты
свалены тут же рядом, в кладовой, отчего весь коридор пропах сивухой.
Чиркни, кажется, спичкой - и воздух вспыхнет синим спиртовым пламенем.
Встретив в этом длинном полутемном коридоре заблудившуюся торговку,
пришедшую заявить о краже со взломом, Зайцев, раньше чем провести ее к
дежурному по городу, сам ей тут же учинял допрос. И держал правую руку в
кармане, будто у него там пистолет. Но пистолета Зайцеву еще не выдали.
И Егорову не выдали.
И неизвестно, выдадут ли. Неизвестно даже, оставят ли их работать в
этом грозном учреждении.
Жур, к которому они прикреплены в качестве стажеров, вот уже который
день лежит в больнице. Его подстрелили бандиты на Извозчичьей горе.
Говорят, очень сильно попортили ему руку. И еще не известно, вернется ли
Жур к исполнению своих обязанностей.
Ничего не известно.
А время идет.
Дежурный по городу, сидя за обшарпанным столом, часто взглядывает на
стенные часы и записывает время в толстую тетрадь. Он записывает с
точностью до минут, когда было заявлено о происшествии, когда агенты
поехали на поимку преступников, когда привели задержанных. Он записывает
течение времени. Спокойно записывает, потому что ему некуда спешить. Он
уже устроился на работу, и вместе с временем идет ему зарплата.
А Егорову и Зайцеву зарплата не определена.
Все будет зависеть от Жура. И не только от Жура, но и от обстоятельств.
Дело в том, что в губкоме комсомола ошибочно выписали две путевки на
одну шта



Назад